Хэмнет

Пока общественность возмущается Гамлетом Богомолова, который, кажется, видел один Меньшиков, а остальным для осуждения достаточно торговой марки «Богомолов», я все же сподвиг себя на просмотр давно запланированного, но все время откладываемого «Хамнета», он же «Гамнет», к которому локализаторы со свойственной им альтернативной одаренностью зачем-то присовокупили пояснение «История, вдохновившая «Гамлета». Видимо, по их мнению, вымышленный принц Гадский узнал эту историю и тем самым вдохновился. Иначе эта словесная конструкция просто разваливается под тяжестью безграмотности ее сочинителя. Правда, почему «Гамлет» в кавычках - нипанятна. Или эта история вдохновила литературное произведение? Может. Все же, история, которая вдохновила Шекспира, а не Гамлета, а? Черт ногу сломит, когда в дело вступают локализаторы с их гениальными идеями как лучше продать что-то отечественному зрителю. Ну хватит вокругдаокольничать. Перейдем к непосредственно фильму. Описание гласит, что это фильм о том, как семейная трагедия - а, именно, смерть малолетнего сына Уилла Шекспира, Хамнета, вдохновила начинающего драматурга на написание самой известной его пьесы. Так вот - это полная ерунда. Фильм абсолютно не об этом. Это чистая спекуляция для привлечения театрофилов, шекспирофилов и гамлетофилов к экранам. На самом деле, фильм совершенно о другом. О жене Шекспира. Чуть в сторону. Кино вообще достаточно четко делится на мужское и женское, в том числе и по авторскому ансамблю. Это не значит, что одно из них хуже другого, как художественная гимнастика не хуже, скажем, бокса. Более того, есть женщины, снимающие весьма жесткие фильмы, вроде той же Кэтрин Бигелоу, а мужчины весьма поднаторели в слезоточивых мелодрамах. Но все же отрицать это разделение глупо и наивно. Так вот - Хамнет почти дистиллированный образчик «женского кино». Он снят по роману ирландской писательницы Мэгги О'Фаррелл, псевдоисторической фантазии «на тему». Не более того. Реальная биография Шекспира известна достаточно скудно, поэтому простор для фантазии тут безбрежный. А в режиссерском кресле тут Хлоя Чжао, чей творческий путь, мягко говоря, небанален. Она снимала какие-то коротыши, а потом вдруг бабахнула из главного калибра - сделала «Землю кочевников», очень тягучую социальную драму в стиле Звягинцева про ненужных людей Америки и отхватила сразу три Оскара - академики такое любят. После чего сняла более чем посредственный комикс про инопланетных захватчиков, и после четырех лет простоя пульнула Хамнета. Следующий проект у нее - сериал про Баффи, Истребительницу вампиров. Нехило колбасит дамочку, правда? Так вот, Хамнет, осмелюсь сказать - это женское кино, снятое женщиной по роману женщины, про женщин и для женщин. Оно очень визуальное - снято красиво, хотя и про грязное время. Хлоя на этом постоянно акцентирует внимание - на грязи под ногтями, немытых волосах, драных камзолах, несвежем белье и потных телах. А еще - в кино «про Шекспира» практически нет Шекспира. Это кино про его жену, Агнес, дикарку из леса, вольнолюбивую почти ведьму, которую он обрюхатил на сеновале. Она тянет на себе хозяйство, рожает детей, вдохновляет мужа на творчество, когда у него ничего не получается, мотивирует его, а потом и вовсе отправляет «в Москву». В смысле - в Лондон, потому что только там он сможет реализоваться. А сама остается с детьми в глуши селений, пока Уилл там много лет пытается подняться. Вот тут и случается трагедия, после которой у Агнес сменяется взгляд на мужа. Мол, пока я тут с детьми, ты в Москве своих шлю… пардон - в Лондоне со своим театром возишься, и даже пока сын помирал, ты фиг знает где скакал на своей лошади и не успел. Вот тут-то Уилл Гамлета и написал. Сублимировал свои страдания о сыне в лице актера, похожего на сына, отдал ему последнюю почесть таким образом. А то, что это, в общем-то, английская переделка скандинавской истории, авторов не волнует. Это же вольный фикшн, а не документальное расследование. Это кино про тяжкую женскую долю, а не про какого-то там вам великого драматурга! И этот последний акт истории, действительно, получился оглушительным, ошеломительным. А игра Джесси Бакли (Агнес) в этой части просто невероятна - столько эмоций, столько состояний проносится на ее лице в этот момент! И все бы хорошо. Вот только к этому 15-минутному фейерверку чувств ведет длииинная дорога почти в два часа размером. И это очень скучные два часа. Это просто два часа бытописания, два часа наблюдения за обыденной жизнью средневековой пары. Два часа Агнес готовит, стирает, ходит в лес, рожает детей - с диким ором и околоплодными водами, склизкими малышами и едва ли не с камерой во влагалище. И делает Шекспира. А что делает все это время сам Шекспир - да кому это интересно? Хлоя предсказуемо сорвала призы, на этот раз «Глобусы» и пошла снимать Баффи. Надеюсь, этот сериал у нее получится хоть немного бодрее. В общем, семерку я Хамнету натянул исключительно за финальный аккорд. Остальное время я изнемогал от скуки. 7 из 10

Фильм основан на одноимённом романе Мэгги О’Фаррелл, режиссером выступила Хлоя Чжао (Земля Кочевников 2020). Вымышленная история жизни Хамнета сына Уильяма Шекспира и его супруги Агнес, умершего в очень юном возрасте. История начинается со знакомства Уильяма и Агнес, когда мужчина преподает латынь детям и видит в окно девушку с ястребом. Фильм концентрируется на чувствах и эмоциях героев, плавный неспешный темп, роскошные виды леса, шелест деревьев, природа тишины. Агнес является вдохновением для Шекспира, но спустя время семейная жизнь приносит ему первый творческий кризис, поэтому он отправляется творить в Лондон и ставить неповторимые постановки. И всё же они не расстаются, они принадлежат разным мирам, но умеют их совмещать, вернее стараются совмещать и принимать. Смерть сына - это невыносимая боль для обоих, и каждый проживает её по-своему, так рождается 'Гамлет'. В кино очень искусно показана сила боли в творении, как боль может превратиться в шедевр, и как важно для творца сублимировать свои переживания и горе в то, что будет бессмертно. Данное повествование - не просто история отношений или история потери, это история искренней любви, страшных страданий, и всепоглощающего вихря эмоций. Лента изумительна по всем направлениям: невероятно красивый, детальный визуал, превосходная операторская работа, бесподобный саундтрек созданный Максом Рихтером, а его композиция On the Nature of Daylight в финале разрывает сердце (эта музыка приобрела для меня новые краски). Актерская игра этого фильма - фундамент драмы. Джесси Бакли играла непревзойдённо: яркая, искренняя, непокорная, озорная, душевная. Настолько живая, до глубины души. Пол Мескал один из моих любимых актеров с 2020 года, он прекрасен и здесь, но Джесси его затмила. Это сильная трагедия, которая оставляет след в памяти надолго. Впечатляющая картина, после которой продолжаешь слышать шум деревьев и осознаешь философию пустоты. 'Я ныне призрак, прежде - твой отец, Я обречен бродить во мраке ночи, А днем - томиться в пламени геенны, Покуда от грехов моих земных Им не очищусь'. 10 из 10

Очень красивое и кинематографически выверенное кино с сильным литературным уклоном, где главная ценность не столько в информативно-смысловой части, в которую нужно внимательно вслушиваться, сколько в самой драме и трагедии. Фильм радует прекрасным визуалом, эстетикой и актёрской игрой, на фоне которых обилие монологов и диалогов на поэтичном языке ощущается как мантра: в суть сказанного особо вникать не хочется, но атмосферы это знатно прибавляет. С момента заболевания чумой, фильм в полной мере раскрывается в своей хтонической атмосфере. Стадии болезни показаны реалистично и жутко – смотреть на страдания детей и их матери действительно страшно. Актёры играют очень чувственно и проникновенно, особенно Джесси Бакли – ей отдельный поклон, считаю что номинация «Лучшая женская роль» определённо за ней. Но настоящий пик фильма – постановка пьесы «Гамлет». Там настолько естественно и антуражно выглядит театральный стиль, что вся эта сцена завораживает с первых секунд. Через неё раскрывается творческая натура Шекспира: его эгоизм становится понятнее, потому что именно на сцене он обнажает свои настоящие чувства к собственной семье, к которой так долго был словно безразличен. Я ни один спектакль в жизни не смотрел с таким интересом, как эту сцену. Взгляд главной героини, с которым она смотрела на творение мужа, отлично олицетворяет мои впечатления от увиденного. Пожалуй, испытать подобные эмоции сегодня можно либо через путешествие во времени, либо через такие фильмы, которые способны точно передать атмосферу той эпохи. Современные спектакли часто ощущаются чем-то устаревшим – во многом из-за отсутствия той самой живой атмосферы. Они скорее выглядят псевдоинтеллектуальным и напыщенным мероприятием из-за контингента, который их посещает. А здесь посмотрите на людей, пришедших посмотреть пьесу: их эмоции, их вовлечённость, их простую повседневную одежду – обычные крестьяне с живыми человеческими чувствами, а не персоны с моноклями, корчащие важные лица. Хотя актёры, конечно, и сейчас способны поразить зрителя, великолепно сыграв на сцене, атмосферу всё же во многом создаёт сама публика, которую сегодня заглушают этикет, дресс-код и прочие нудные нормы и правила. Театр живёт эмоциями, а не правилами, и его красота в простоте, а не в величии. Как только начинается пьеса – фильм превращается в шедевральную картину на 10/10. Всё, что до неё, – примерно на 8.5/10. 9 из 10

Сюжет, основанный на пронзительном романе Мэгги О’Фаррелл, формально рассказывает о смерти одиннадцатилетнего сына Шекспира, Хамнета, в 1596 году. Событии, без которого, вероятно, никогда не был бы написан «Гамлет». Но Чжао снимает кино не о смерти, а о витальности, которая ей предшествует и противостоит. Это не байопик в привычном понимании пыльных костюмных драм. Это физиологический и тактильный опыт. Центр этой вселенной — не Уильям, а Агнес. И то, что делает на экране Джесси Бакли, с трудом поддается объяснению. Её Агнес — целительница, женщина, чувствующая природу кончиками пальцев, понимающая язык ветра. Бакли здесь — сама земля, грубая, плодородная и бесконечно уязвимая. Признаюсь в личном зрительском опыте, который стал ключом к этому фильму. Я начал смотреть «Хамнета» в дубляже — качественном, профессиональном. Но на сороковой минуте, в сцене, где тревога Агнес начинает сгущаться над домом, я физически ощутил фальшь. Не перевода, нет, — самой идеи, что этот голос можно заменить другим. Я переключился на оригинал с субтитрами. И только тогда фильм по-настоящему начался. Потому что Джесси Бакли играет не интонациями, а дыханием, сбивчивым шепотом, горловыми звуками, в которых — вся палитра жизни. Когда она зовет детей, когда она молчит, глядя на пустую постель, — в этом звуковом ландшафте скрыта вся суть. Пол Мескал в роли мужа здесь приглушен, он — отсутствующая фигура, вечно ускользающая в Лондон, в то время как Бакли держит на своих плечах падающее небо. То, к чему нас ведет картина — это мучительный и величественный процесс того, как мертвый мальчик становится бессмертным призраком на сцене. Это история о том, что искусство — это всегда попытка воскрешения, заранее обреченная на провал в реальности, но торжествующая в вечности. «Хамнет» — это, возможно, лучший фильм Хлои Чжао и точно вершина (на данный момент) карьеры Джесси Бакли. Это кино, которое больно смотреть, но от которого невозможно оторваться, потому что в этой боли больше жизни, чем в любом блокбастере. 10 из 10

Редко говорю про картинку, но объектив так подобран, что, шагнув за экран, всю эту насыщенную сырость природную словно присутственно осязаешь, существуешь в этой истории. Будто действительно в Средневековье оказался, так тут всё убедительно, начиная от игры без какой бы то ни было театральности (до финальной сцены). Сдержанность, скромность подачи, искренность чувств, эмоций, душевность вообще в дымке эфирной, под призрачной вуалью будто и создают глубину, ту самую тонкую поэтичность искомую. Редкий раз после незабвенного «Фауста» Сокурова оцениваю увиденное как акме эстетики в духе пасторалей, образов Ренессанса. Здесь есть ручной ястреб, что символизирует, похоже, стремление возвыситься над юдолью, сумрачные улочки Лондона, детальный антураж, уличный театр теней под лиричную средневековую музыку, чумной доктор среди, разумеется, чумы, величественная скорбь за идиллией бытия, опустошение, и свет, и мрак, и серая хмарь. И непременная вода: будь это дождь, озеро, живописная слякотная распутица побережья Темзы или вода в тазике в надежде на исцеление. Преображение после корявой, разочаровавшей, нисколько не тронувшей меня «Земли кочевников». Чжао экранизировала роман североирландской писательницы Мэгги О'Фаррелл, которая наверняка снабдила всеми необходимыми описаниями, но визуализировать всё это — дело отдельной сложности. Хотя лепта актёров и оператора по фамилии Жаль, может быть, и повыше режиссёрской. Муза повыше просто пассии будет. И если зудит записать навеянные ею поэтические мысли, пока не улетучились, то может вызвать гнев, попасть под руку и вставший на пути отец родной, который и помыслить не в состоянии, что какие-то «вирши» могут быть значительнее трудового пота, выше земной, «настоящей» профессии. Брат Агнес произносит ей, мол, у Уильяма теперь семья, ребёнок, чего ещё желать, чего чудаку беспокойно? Да и многий зритель, чего греха таить, у виска покрутит. И только Агнес понимает, чего. Убеждён, лишь художественное искусство самодостаточно, конечная цель всякой человеческой деятельности. В том числе приплода. Если сам не смог, надежда на детей, что смогут во что-то сколько-нибудь вечное, а для этого в них вложить надо, посеять примером какое-то творческое зерно, которое побеги даст. Заметил Бартон Финк в одноимённом фильме братьев Коэн: «Муки творчества страшнее ада, и большинство людей в этом ничего не понимает». Или словами пьяницы Мэйхью оттуда же: «Когда я не могу писать, мне хочется оторвать себе голову и бежать с криком по улицам, прикрыв пах корзиной для фруктов». И муки мы тут видим. Сперва всё было безоблачно и романтично: лучистый, наивный, добродушный взгляд обаятельного героя, а потом вдруг невыносим порой для близких, забываешь про еду, сон, ничего вокруг не замечаешь и только бьёшься над неподатливой строкой, будто в лихорадке. Потому, среди люда без фантазии, вставляющего палки в колёса, будто нарочно отвлекающего на бытовую возню, принижающего значимость автора из ревности от собственной неспособности, надо отдать должное Агнес (агнцу божьему), таким вот стойким, понимающим спутникам, принесшим себя на алтарь искусства подле одарённых и истовых. Бакли умница. «Род мужской» Гарленда (лиственный лес, шумящий на ветру в безмолвии, кстати) тоже был большой, во многом созерцательной, сильной работой, как в целом, так и в частности вклада актрисы. Но здесь ощущение более полной палитры состояний и тонких нюансов: тепла, стеснительного, наивно-восторженного временами (юность) взгляда лани под прицелом охотника — в таком-то возрасте нехарактерное для себя исполнить. Отношения с Мескалом как будто и не игра вовсе. Специально, например, последить за поведением, выражением лица за столом перед новыми родственниками, когда сбегает из своего дома в его дом. Сторонюсь мелодрам, но романтика и страсть начальные, не испорченные ещё разочарованием, очень уж ярко, но без приторности притом привычной исполнены. Уильям «рожает» стихи, когда Агнес в прямом смысле рожает. Что мучительнее ради желаемого — судить не возьмусь, а болезненные роды женщины особенно по достоинству оценить должны. И нежность помолодевшей не с помощью грима, а изнутри, и слабость, и решимость, и ярость, и измождённость состарившейся от жгучего горя больше действительных лет, и катарсис. Вся человечность. Вынуть из себя всё возможное — что Оскар, если не это? Ясноокий Пол, исступлённая, недетская игра мальчика (дубли наверняка, и рассудком так повредиться можно), веснушчатые девчушки, выглядящие столь одухотворённо, аутентично изображаемой эпохе, будто живут где-то в ирландском уединении от цифры, гламура, мещанства. Настоящее кино о настоящем, столь необходимое в наши времена торжества китча. Очищающие слёзы показательны. И сказ о том, что обращённое в искусство — не умирает. Разве что в финальной театральной постановке, которые в целом не по мне, «Хамнет» чуть перебарщивает, и сам Шекспир для меня выспренный. 8 из 10

Фильм «Хамнет» Хлои Чжао — редкий пример исторической драмы, которая принципиально отказывается быть классической исторической биографией. Это кино не о Шекспире-гении драматургии, не о написании «Гамлета» и уж точно не о литературных загадках. Это фильм о том, что обычно остается за пределами канона: о семейной утрате, о частной боли и о том, как великое искусство вырастает не из вдохновения, а из невозможности смириться с утратой сына. Хлор Чжао, режиссёрка, умеющая говорить тише, чем принято в большом кино, экранизирует роман Магги О’Фаррелл не как исторический эпос, а как интимную хронику горя. Камера будто боится вторгаться в пространство героев — она наблюдает, но не объясняет, фиксирует, но не комментирует. Это принципиально антипафосный фильм, что особенно парадоксально, учитывая масштаб фигуры Шекспира. Здесь он — не бронзовый бюст и не гений драматургии в процессе самосборки, а растерянный мужчина, который не знает, как быть отцом и мужем, когда слова — его главный писательский инструмент — внезапно оказываются бессильными. Эмоциональный центр всего фильма — не Уильям, а Агнес, сыгранная Джесси Бакли с пугающей телесной достоверностью. Её героиня — не «жена великого человека», а самостоятельная фигура, почти языческая, связанная с природой, интуицией, телом. Она лечит травами, чувствует мир кожей и, кажется, заранее знает, что беду невозможно предотвратить. Бакли играет горе не как эмоциональный взрыв, а как медленное выгорание: скорбь потери любимого сына здесь не кричит, а разъедает героинюизнутри. Актерская работа Джесси Бакли — главный нерв и подлинный центр «Хамнета», и её «Золотой глобус» за лучшую женскую роль 2026 года выглядит редким случаем, когда награда действительно оправдывает ее смысл. Смерть Хамнета — ключевая сцена фильма — снята предельно буднично, почти жестоко в своей сдержанности. Никаких музыкальных акцентов, никаких режиссерских «подсказок», когда именно зрителю следует плакать. Чжао отказывается от катарсиса в привычном смысле: боль не очищает, она просто остается. И именно это роднит «Хамнет» с современным представлением о травме — не как отдельном событии, а как процессе, который долго не имеет окончательного финала. Пол Мескал в роли Шекспира играет человека, который спасается от горя бегством — в работу, в Лондон, в театр. Его творчество здесь не возвышается над жизнью, а, напротив, выглядит как форма избегания. «Гамлет» в фильме — не триумф, а симптом: попытка переписать утрату так, чтобы с ней можно было жить. Название пьесы становится почти болезненной омонимией, напоминанием о том, что искусство не лечит, а лишь придает боли форму. Важно, что фильм не романтизирует ни человеческий гений, ни человеческое страдание. Здесь нет идеи о том, что смерть ребенка «была нужна» для появления великого текста. Это принципиально этическое кино: оно отказывается оправдывать искусством человеческую утрату. Напротив, «Хамнет» задает неудобный вопрос — имеет ли искусство право существовать за счёт чужой боли, даже если эта боль личная? Хлоя Чжао снимает кино о тишине — эмоциональной, семейной, исторической. Это тишина между репликами, между эпохами, между жизнью и сценой. «Хамнет» не стремится понравиться зрителю, не предлагает утешения и не даёт ответов. Это фильм-наблюдение, фильм-пауза, фильм, который требует от зрителя того же, что и от своих героев: выдержать присутствие боли, не пытаясь ее немедленно осмыслить. По сути, «Хамнет» говорит о современности. Фильм показывает, как тяжело близким людям, отогревать, проговорить и пережить потерю — эта проблема актуальна и сегодня. Драма оказывается пронзительнее и громче многих многих пафосных костюмированных лент. 8 из 10