Гражданская война

Фильм Алекса Гарленда «Гражданская война» (2023) — это сложный кинематографический парадокс. С одной стороны, это мастерски снятый, не отпускающий до последней минуты роуд-муви. С другой — это поразительно пустой, почти стерильный взгляд на самое эмоционально заряженное и идеологически ядовитое событие, которое только может случиться с нацией: Гражданскую войну. Гарленд совершает смелый и в целом удачный ход, отказавшись от традиционной для жанра масштабной панорамы битв и интриг большой политики. Вместо этого он выбирает предельно субъективный, камерный ракурс — через объективы фотокамер и лобовое стекло автомобиля четверки журналистов, пробирающихся из Нью-Йорка в охваченный боями Вашингтон. Этот подход работает. Фильм структурирован как череда эпизодов-встреч на разбитых дорогах Америки: столкновение со снайпером, лагерь беженцев, мирный городок старающийся жить своей жизнью. Каждая сцена хорошо снята, подогревает наш интерес к происходящему и поддерживает напряжение. Гарленд, виртуозно владея аудиовизуальным языком, создает непрекращающееся чувство опасности и неопределенности. Мы, как и герои, никогда не знаем, что ждет за следующим поворотом. Это кино о тех, кто стоит в стороне от конфликта, о попытке сохранить холодный взгляд посреди хаоса, и в этом его главная сила. Однако именно здесь и кроется фундаментальный изъян картины. Сделав ставку на иммерсивность, Гарленд полностью убрал из фильма смысл, идеологию и человеческую психологию конфликта. «Гражданская война» демонстративно отказывается отвечать на любые вопросы: кто воюет? За какие идеалы? Почему страна раскололась именно так? Что вообще случилось? Этот вакуум превращает мощные сцены насилия в абстрактное, почти эстетское зрелище. Возьмем пример из начала фильма: Сепаратисты окружают здание и берут его штурмом, раненых добивают, а выживших выводят наружу и... расстреливают. Солдаты так называемых «сил Запада» с абсолютно пустыми или карикатурно злобными лицами убивают безоружных. Но почему? Ненависть? Месть? Идеологическая чистка? Может они придерживались радикально отличной идеологии от сепаратистов? Известны своей жестокостью? До этого сами расстреляли нескольких сепаратистов или даже гражданских, и теперь им платят ответной монетой? Ответа нет. Насилие представлено как самодостаточная сила. Оно лишено человеческого содержания. В этом и заключается главное противоречие фильма: он показывает гиперреалистичную жестокость гражданской войны, полностью игнорируя ее суть. Реальная гражданская война — будь то в США в XIX веке, в России, в Югославии или в Северной Ирландии— всегда была кипящим котлом эмоций: братской ненависти, фанатичной веры, страха, травмы. Она всегда велась во имя чего-то — свободы, земли, веры, расовой чистоты, политического проекта. В фильме много жести, но при этом категорически отсутствует ее катализатор. Вы здесь не найдете среди воюющих сторон ни одного демократа или республиканца, расиста или шовиниста, фильм не делает ни одного даже завуалированного комментария по одной из тысячи социальных или политических проблем США которые могли привести к войне. И это является проблемой как раз потому, что уровень насилия и жестокости, который показан в фильме просто не соответствует стерильному и лишенному идеологии сценарию. Создается впечатление что если завтра война закончится, то все просто разойдутся по домам, как будто ничего и не произошло, как будто гражданская война не прокатилась катком по нации, разъединяя семьи и сея семеня раздора между соседями. В результате война в фильме Гарленда вообще не выглядит трагедией нации. Он эксплуатирует тревожный образ расколотой Америки, но отказывается думать о причинах этого раскола, предлагая вместо анализа адреналиновый вояж через красиво снятый апокалипсис. 6 из 10