Зона интересов

Некоторые фильмы напоминают удар в солнечное сплетение. Не потому что страшно, а потому что вдруг становится больно, жарко и как-то тесно внутри своего тела. «Зона интересов» именно такое кино. На экране почти ничего не происходит, но тебе всё время хочется вжаться в кресло и стать невидимкой. Сначала ты просто наблюдаешь: милый сад, красивая оранжерея, дом в пастельных тонах, жена расчесывает волосы, дети плавают в бассейне, папа ходит на работу. Всё как в глянцевой рекламе среднего класса, если бы не... Крематорий за забором. Прямо его не показывают, но иногда дают услышать. Он всё время есть. Как запах, который нельзя выветрить из головы. Рудольф Хёсс и его жена живут идеально нормальную, убаюкивающую жизнь. В каком-то смысле ты им даже завидуешь, но только быстро понимаешь: это хоррор не про монстров. Это хоррор про нормальность. Про то, как можно любить своих детей и одновременно быть частью чудовищного. И как легко человек учится не замечать дым, крики и косые взгляды. Главное, чтобы уродились огурцы. И вот что особенно щемит. Эта способность не замечать страшное за забором есть у каждого. Банальная человеческая защита: не видеть то, что выбивает из уютного пейзажа. Вместо смешной картинки в ленте попадается грустная, и ты быстрее листаешь дальше. Мы так устроены. Фильм это не осуждает, а тихо, но жёстко показывает. Мол, вот ты. Вот сад. Вот пепел на розах. Да, режиссёр Джонатан Глейзер не объясняет. Он не спорит, не обвиняет и не размахивает белым пальто. Он просто расставляет камеры повсюду и заставляет нас услышать то, что остаётся вне кадра. А это страшнее любого спилберговского реализма. Потому что в тишине ты слышишь лучше. В фильме повторяется необычная сцена – девочка пробирается сквозь темноту. Не буду раскрывать её целей, но скажу про чувства. Мы не видим лица девочки. Но это будто память человечества пробирается через темноту истории, чтобы оставить нам напоминания. О болях, страхе, сострадании. Именно в этот момент я подумал, что кино может быть этическим экспериментом. Что оно может не просто показывать, а ставить тебя на место. Смотреть совестью, а не глазами. Финал как нож. Там нет драматизма, нет катарсиса, но есть сдвиг. Сдвиг взгляда. Сдвиг времени. И ты выключаешь фильм не с мыслями, а с глухим, тяжёлым ощущением: что-то внутри тебя стало другим. Немного треснуло, а может и наконец проснулось. 8,5 из 10 За сад, в котором цветы пахнут газом. И за хрупкую надежду, что человек может перестать быть зверем, если научится слышать.

Кино про коменданта Освенцима Рудольфа Хёсса. Фишка фильма – отстранённость и обыденность. Через призму идеальной жизни семьи коменданта создатели подчёркивают ужасы того, что буквально происходит за их стенами. На фоне идеального сада дымят газовые камеры, на фоне детских игр слышны приказы об утоплении пытавшегося сбежать узника. Всё очень буднично. Это довольно крутой художественный приём, и вообще фильм – идеален технически. Кадр выстроен с педантичным перфекционизмом, звук – о боже, звук просто выдающийся. Он 75% всего ужаса передаёт. За звук фильм уже получил награду Британской академии, на Оскаре тоже должны отдавать этому фильму Но Нельзя забывать о том, что мы смотрим кино. А как кино в картине особо ничего не работает. По сути это набор экспозиционных кадров, которые захватывают несколько дней из жизни людей (людей ли?) Вот они обсуждают усовершенствование газовых камер. Вот прислуга перебирает вещи, которые были отобраны у евреев, проверяя, что из этого может подойти хозяевам. Вот комендант посещает светское мероприятие. Про холокост и ужасы концентрационных лагерей было снято много фильмов, среди них есть выдающиеся, есть и те, что останутся в веках (пока кино как искусство будет кому-то интересно вообще). Зона интересов, полагаю, соберет свои награды и забудется через пару месяцев. 5 из 10

Пожалуй, да: я посмотрел самое циничное кино в своей жизни. Джонатан Глейзер и 'А24' смогли вывести меня из себя и прямо-таки разозлить не по-детски. Свежая фестивальная работа 'Зона интересов', номинант на 'Оскар 2024' в нескольких категориях — это тот случай, когда наверняка что-то, да 'хапанет' (как минимум, есть большой шанс забрать статую за режиссуру), и поэтому кипеть приходится еще больше. Спилберг бы выпал в осадок, заценив данный опус. Холодный, мрачный, местами страшный, провокационный и попросту отвратительный (что есть, то есть) кино-опыт, который способен выбить почву из-под ног своей наглостью и высокомерием. Да, мне всячески не понравилось наполнение — как сценарий, так и смысловая нагрузка в частности, но стоит отдать должное: снять такое в наше время — это иметь стальные шары. Картина от и до построена на крутой и бешеной режиссуре: в фильме нет как такового сюжета, все действо — это 'slice of life' семьи нацистов, которые живут аккурат около концлагеря и буквально в квартале от газовой печи. Занимаясь своими делами, поливая огород, общаясь друг с другом, играя на полянке, они слушают, как на фоне пытают и расстреливают евреев, отправляют их на убой в местную 'баню', а так же без зазрения совести считают это вполне нормальным явлением времени. Чисто бытовуха и обстоятельства, в которых они 'варятся'. Спокойствие действующих лиц просто выводит из себя. Хочется встать со зрительского места, сломать четвертую стену и плюнуть им за это в лицо, но увы. Картина не порицает нацизм и Холокост, а показывает без прикрас и пиджаков, как оно было на самом деле. Обесцененная масштабная трагедия и 'соль на рану', от которой не по себе. Управляющая идея проста: будни немецкой семьи, где отец, глава семейства, имеет непосредственное участие в геноциде и чуть ли не лично здоровается каждый день с Гитлером. Актерские работы прекрасны: Фридель — обезличенный отстраненный 'нацик' с холодным расчетом. Хюллер — жена этого 'нацика', такая же сволочь и мразь, потерявшая облико морали. Операторская работа отличная: отсутствие дерганой ручной камеры, плавные горизонтальные пролеты и обилие средних планов, делающие все действо подальше от зрителя. Монтажные решения местами странные — черные или красные экраны, которые явно затянуты по темпо-ритму, но в целом нормально. Саунд-дизайн в Dolby Atmos неоправданный по форме и содержанию. Пост-продакшен норм. Фильм релизился через студию 'А24', то есть был заточен в первую очередь на внутренний кино-прокат, поэтому при наличии только немецких диалогов сопровождается английским хард-сабом. Режиссером было заложено, что зритель будет смотреть кино в оригинале, поэтому постарайтесь смотреть без закадрового перевода. 'Зона интересов' — это кино, идущее вразрез с современной общественной повесткой любой страны. Фильм, вызывающий только негативные эмоции, и поэтому от и до справляющийся со своим ТЗ. 'Само в себе' — это качественно сделанный перформанс, но субъективно — too much, по крайней мере, для меня. Авторский 'спич', оставляющий после себя очень гадкое и горькое послевкусие. Да, это самое не зрительское кино на 'Оскаре 2024', поэтому подходить к ознакомлению надо осознанно и без советов со стороны. 6 из 10

Хоррор кухонной раковины… Первый за десять лет фильм Джонатана Глейзера , автора «Побудь в моей шкуре» с невероятной Скарлетт Йоханссон. Теперь Глейзер снимает не научно-фантастический ужастик, а реалистическую драму о быте коменданта Освенцима. Но, снятый на одном приеме экспериментальный фильм вводит зрителя в холодный ужасающий транс. В главных ролях - Сандра Хюллер, Кристиан Фридель, Ральф Херфорт, Максимилиан Бек, Штефани Петровиц, Лилли Фальк, Мари Роза Титджен, Саша Мааз . Хронометраж - 01:46. Премьера - 20.05.2023 ( Каннский кинофестиваль ). Оценка www.kino-nik.com 6/10 ВПЕЧАТЛЕНИЯ И АКТЕРЫ: Рудольф Хёсс ( Кристиан Фридель ) работает комендантом концентрационного лагеря Освенцим. Прямо за стеной лагеря расположена его вилла с просторным участком: небольшой бассейн, лужайки, кусты - Хедвиг ( Сандра Хюллер ), жена Хёсса, много сил отдает садовому дизайну. Здесь растут пятеро детей Хёссов, сюда приходят в гости их коллеги, здесь они планируют свое личное и профессиональное будущее. Едва ли не самый ожидаемый и уж точно самый долгожданный фильм в основном каннском конкурсе 2023 года принадлежит британцу Джонатану Глейзеру : его полнометражные работы появляются редко, всякий раз не похожи на предыдущие и не оставляют равнодушных. Фантастический во всех смыслах «Побудь в моей шкуре» вышел ровно 10 лет назад. «Зона интересов» (термин, на казенном языке Третьего рейха обозначавший 40-километровую территорию вокруг Освенцима), как уже понятно, будет иметь горячих поклонников. Но, как и любая радикальная работа, касающаяся темы холокоста (построенная, фигурально выражаясь, рядом с концлагерем), может вызвать и резко отрицательные реакции: эстетизация геноцида неизменно ставит проблему этического характера. Формально фильм поставлен по одноименному роману Мартина Эмиса, соотечественника режиссера, но Глейзер не оставил от него ничего, кроме самых общих идей. И первой жертвой пал сюжет, в популярном понимании здесь фактически отсутствующий: драматический конфликт из текста полностью выведен в подтекст. Проще говоря, в фильме не происходит почти ничего, что можно было бы превратить в синопсис - это арт-объект или, скорее, даже реалити-шоу. Автор сразу максимально отстраняется. Глейзер использует почти исключительно общие планы, статичные камеры, естественное освещение. Мы наблюдаем за повседневной жизнью семьи Хёсс - вместе и по отдельности. Вся компания купается в речке. Рудольф принимает поздравления с днем рождения. К Хедвиг приезжает мама. Дети занимаются своими детскими делами. Дом Хёссов - с любовью оформленное, но достаточно строгое, протестантски аскетичное жилище. Кровати в родительской спальне раздвинуты, однако некоторые признаки поведения, не говоря уже о многочисленных детях, свидетельствуют, что в этом браке есть и страсть. Рудольф каждое утро отправляется на работу, но ее мы как раз не видим. Светит солнце, раздается уютный рокот самолета, на веревках развешано белье. Из трубы за примыкающей лагерной стеной все время валит густой серый дым. Что-то отдаленно похожее на драму происходит, когда глава семьи получает за хорошую работу повышение: его переводят на административную должность в контрольное управление концлагерей неподалеку от Берлина. Хедвиг наотрез отказывается переезжать. Она столько сил отдала этому дому, их семья так любит это место. Забегая вперед: она переживает напрасно - Рудольфа со временем вернут обратно в Освенцим, чтобы он решил проблему венгерских евреев. Глейзер не играет со зрителем ни в какие игры, прием оголен с самого начала: да, этот скучный, никогда не повышающий голоса мужчина с идиотской стрижкой лично ответственен за мучительную гибель нескольких миллионов человек, и его близкие ведут свою нормальную мелкобуржуазную жизнь в буквальной, а не гипотетической сотне метров от величайшего злодеяния в истории. Их отношения с миром даже трудно с ходу назвать отрицанием, настолько оно тотально: пока Хёсс деловито обсуждает новый дизайн печей и логистику движения поездов, Хедвиг привычно разбирает вещи, конфискованные у арестованных женщин. Дети - эпизод на грани фола и «Семейки Аддамс» - играют с металлическими зубами. Мама раздраженно вспоминает еврейку, на которую работала до войны. О том, что в злодейских душах шевелятся какие-то подавленные фобии и неврозы, можно догадаться лишь по косвенным уликам, нюансам поведения, тикам - конечно, снимать фильм про роботов никому не интересно. И сила, и, пожалуй, слабость «Зоны» в ее абсолютной прозрачности: когда настолько понятно, что и как нам хотят сказать, может возникнуть вопрос, зачем оставаться еще на полтора часа. Но медицинская ясность глейзеровского взгляда, точность его монтажа часто производят завораживающий эффект - в большей степени, чем спорная глубина или оригинальность его моральной позиции. Невыразимая реальность холокоста передана почти исключительно через саунд-дизайн: в звуковой дорожке утоплены вой, выстрелы, отрывистые команды, служащие таким же неброским, но постоянно давящим фоном, как дым печей на горизонте. Визуально Глейзер ограничивается экспериментами с залитым красным или черным экраном. Плюс один важный, провоцирующий на споры формальный ход в конце фильма, который не хочется раскрывать, чтобы оставить в несколько монотонном зрелище интригу. Это не Клод Ланзманн и даже не «Благоволительницы», но «Зона интересов» - состоявшаяся, производящая впечатление работа. Размышление о банальности зла, добровольном отказе от критического мышления, вроде бы и само давно превратилось в банальность, но это не делает его менее ценным и даже спустя 80 лет менее актуальным. (Станислав Зельвенский). подготовил Николай Лежнев