Мегалополис

Американцы, а точнее американский истеблишмент, любит мнить себя преемником римлян. И один талантливый режиссёр на склоне лет решил потрафить самолюбию своего класса. В свои 85 Фрэнсис Форд Коппола выпустил в мир авторский опус магнум «Мегалополис», пропитанный «революционными» духами двух реакционных брэндов: «Семья» и «Собственность». Все основные персонажи, как «плохие», так и «хорошие», принадлежат к аристократии Нового Рима, погрязшего в пороках капиталистического мегаполиса. При этом, протагонистом истории выставлен молодой и амбициозный изобретатель (так и подмывает написать «атлант») с говорящим именем Цезарь Катилина. По совместительству архитектор, наркоман и пьяница. Примечательно, что антагонистами нашего героя выступают его же близкие родственники: олигарх Красс со своим эпатажным племянником и наследником, мечтающим об упразднении республики и установлении фашистской диктатуры. Ну, а роль охранителя республиканских идеалов и естественного союзника ГГ досталась темнокожему Цицерону, мэру Нового Рима. Не обязательно быть американцем, чтобы разглядеть за героями фильма реальных деятелей американской политики: Дональда Трампа (Красс) и Эрика Адамса (мэр Нью-Йорка в 2024 г.). Что же касается Цезаря Катилины, то это, по всей видимости, собирательный образ американского креативного бизнесмена, «атланта», которому не дают развернуться. Согласно сюжету, Цезарь (когда не пьёт и не закидывается «веществами») спит и видит, как осчастливить народ новым универсальным средством под названием «мегалон», который и живые ткани регенерирует, и строительным материалом служит. А олигархат, возглавляемый дядюшкой Крассом, ставит палки в колёса локомотива прогресса молодого идеалиста. И тут нелишне напомнить, кем являлись исторические прототипы нашего героя — Луций Сергий Катилина и Гай Юлий Цезарь. Если первый известен как беспринципный борец за власть, авантюрист и палач, запятнавший себя кровью своих сограждан, то второй и вовсе был диктатором, развязавшим гражданскую войну и узурпировавшим власть в республике. Причём, оба эти аристократа из обедневших родов действовали от имени народа, но сами и не помышляли об упразднении олигархии. «Мегалополис» так и распирает от мещанско-левацкого мессианства, за которым легко угадать стремление части бизнес-элит урвать кусок от общественного пирога и поправить своё пошатнувшееся материальное положение. Народ в фильме практически не представлен. Вместо него, Коппола вводит в действие жидкие группы каких-то прохожих, которые никак не влияют на сюжет картины. Главный герой и его союзник Цицерон постоянно говорят об общем благе и идеалах демократии, но у простых людей мнения не спрашивают. В фильме нет даже законодательной ассамблеи города! Если оценивать кино как художественное произведение, то к его создателю, этому «атланту» от кинематографа, появляются два вопроса: 1) что это у тебя со сценарием, дедушка Фрэнсис? Почему он у тебя похож на мешанину из популистского винегрета, мелодраматического киселя и наркоманского пойла? и 2) на что ушли 120 млн долларов, дедушка Фрэнсис? Отвечая на первый вопрос, почтенный мэтр, наверное, скажет, что хотел так донести до массового зрителя понятным ему языком сложные социально-политические идеи. Но, какие? Перераспределить капитал внутри одного и того же правящего класса олигархов? Т. е., грубо говоря, отнять деньги у «плохого» дяди Красса и передать их «хорошему» племяннику Цезарю? Ну, а на второй вопрос, Коппола, скорее всего, не найдёт, что сказать. Если только не предположить, что львиная доля бюджета пошла на гонорар Адаму Драйверу, да на рисунок советского космического спутника, символизм которого в данном фильме дразнит своей двусмысленностью: то ли страхом перед Россией, то ли перед «призраком коммунизма». 1 из 10