Хэмнет

В «Хамнете» всё слишком… идеально. Слишком чисто. Слишком красиво. Будто фотосессия для глянцевого журнала. Интерьеры — как с картинки сельских хостелов. Костюмы — будто только из тематического ателье. Улицы — почти без грязи. А мы-то говорим про времена, когда чума ходит по городам, нет понятных современникам водопровода и канализации, а детская смертность — обычное дело. Но в фильме этого нет. Всё отполировано до блеска. И от этого — фальшиво. Фальшивкой выглядит и попытка наложить современную чувствительность на прошлое. Потеря ребёнка — безусловная трагедия. Но тогда детская смертность была нормой эпохи. Люди хоронили детей часто. Да и средний срок жизни был иным, что формировало совсем иную структуру субъектности. Фильм этого не отражает. А ещё эта спекуляция на имени Шекспира. Нарратив строится на предполагаемом, а не на доказанном. Связь между смертью сына и созданием «Гамлета» подаётся как факт, хотя это гипотеза. Это домысел, но имя Шекспира тут выступает гарантом подлинности, что лишь усиливает ощущение искусственности происходящего. Раньше все знали: был у Шекспира сын Хамнет, который умер в детстве. И никто не связывал это с «Гамлетом». А теперь каждый режиссёр считает своим долгом придумать свою версию, переосмыслить личность Уильяма. Джон Мэдден со своим «Влюблённым Шекспиром» показал нам Шекспира-романтика. Эммерих в «Аноне» вообще поставил под сомнение, был ли Шекспир. А теперь вот «Хамнет» — простая трёхгрошовая история о родительской горечи утраты. Это больше походит на картинку из учебника: 'горе = творчество'. Теперь об актёрской игре. Шекспир - Пол Мескал показан не как часть театральной системы, а как изолированный субъект. А ведь Шекспир был частью театральной машины Лондона. Где взаимодействие с владельцами театров? Где споры с актёрами? Где эта жизнь, кипение, азарт? Ничего нет. Трудно выделить в нём и интеллектуальную работу. Лишь несколько эпизодов не создают цельного впечатления о его творческих поисках. Когда думаешь о Шекспире, представляешь себе человека с огнём в глазах, с мыслью, с глубиной. Пол Мескал не выглядит как серьёзный писатель. Но парень старается. Виден напряг. Мескал даже создаёт какое-то напряжение, ищет точку опоры через непосредственность. И местами кажется, что прорвётся что-то настоящее. Но нет. Всё остаётся на уровне попыток. У него получается убитый горем Отец, но никак не Шекспир. А теперь о Джесси Бакли. Все хвалят её гениальное понимание роли, безмолвный вопль, — и всё такое. Но на мой вкус: чрезмерно технично. Камера подъезжает, берёт крупный план, и вот уже её мимика выглядит глубокой. А ведь она показывает самые простые, инстинктивные эмоции. Её реакции предсказуемы. Всё по схеме. Никаких неожиданностей. Никакого погружения в боль, в отчаяние, а лишь изображение этих состояний. Мы получаем сполна набор проверенных приёмов отражающих визуальный знак горя, но никак не его психологическую структуру. «Хамнет» демонстрирует идеализацию визуала, эмоциональную спекуляцию и игнорирование социокультурного контекста. Это не картина прошлого, а воображаемая реконструкция, где главное не правда, а эффект. Самая большая проблема этой ленты в том, как её подали. Слишком красиво. Слишком чисто. Слишком идеально. Слишком идеально для правды. 3 из 10