Пикник на обочине

Одна из любимых книг братьев Стругацких, да и, наверное, просто одна из любимых. Хотя бы потому, что эта книга подарила мне (и не только) замечательную фразу, пробирающую до мурашек: счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным! (с) Очень сильная история. Очень глубокая. Очень.

Дело было так. Первым прочитанным произведением Стругацких для меня стал "Обитаемый остров". Прочитала запоем, закрыла книгу и пустота. Ничего для вынесла, все далеко и чуждо. Далее был "Понедельник начинается в субботу". В принципе неплохо, но так безнадежно устаревше, что вызывает только усталые вздохи. Написала рецензию на "Понедельник..." и разгорелась в комментах дискуссия о том, что же такое мне прочитать, чтобы раз и навсегда определить свое отношение к Стругацким. Советовали разное, но все же сошлись на книге "Пикник на обочине". И бралась я за это произведение все же с определенной долей не то, чтобы скептицизма, а какого-то подсознательного недоверия. Думала: "Ну дались тебе те Стругацкие? Ну сколько можно наступать на одни и те же грабли? Ведь ты ж помнишь, что сказал умный дядя Эйнштейн? Идиотизм - это настойчивое повторение одних и тех же действий с надеждой получить при этом разные результаты." Все же прочитала. И должна я вам сказать следующее... Дальше... Ощущение такое, как будто меня нашинковали, как капусту. Резали меня тоненькими полосочками и сверху посыпали солью, чтобы больнее было. А я, не смотря ни на что, продолжала чувствовать, чувствовать и чувствовать... Даже не обратила внимания на чуждую для меня форму классической фантастики про пришельцев. Потому что форма здесь - просто пшик. Эта книга продирается внутрь тебя, ей нет дела до условностей жанра. Эта книга попала в моей иехархии в особую такую, крайне немногочисленную касту - книги, которые я никогда не буду защищать. Я буду слушать, как их называют пустыми, тупыми, плоскими, буду сдержанно так улыбаться и слышать лишь одно - "блаблаблааяумственноотсталый" (с) satanakoga . У меня с этими книгами свои счеты, свой собственный мир и свои взаимоотношения, и никого я пускать туда не собираюсь. Имею право. Перечитывала некоторые отрывки по пять раз. Не вообще, а вот сейчас, во время первого прочтения. Не замечала за собой такого уже давненько. Перечитывала разговор Нунана и Пильмана о разуме, перечитывала финал. Неоднократно уже говорила, что для меня одним из наиболее важных моментов в книге является то, как автор дает характеристику своим персонажам. Вот те пару предложений, которые вроде бы и не говорят ничего напрямую, но в то же время сообщают тебе абсолютно все, что тебе нужно. Следующий абзац можно вешать в рамочку. Не могла от него оторваться где-то с полчаса. Просто уму непостижимо: такая роскошная женщина, а на самом деле пустышка, обман, кукла неживая, а не женщина. Как, помнится, пуговицы на кофте у матери, янтарные такие, полупрозрачные, золотистые, так и хочется сунуть в рот и сосать в ожидании какой-то необычайной сладости, и он брал их в рот и сосал, и каждый раз страшно разочаровывался, и каждый раз забывал об этом разочаровании, даже не то чтобы забывал, а просто отказывался верить собственной памяти, стоило ему их снова увидеть. Но заставила завыть на Луну даже не та всеми цитируемая фраза о счастье, а вот этот кусочек, ей предшествующий. Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть всё, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, — ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно всё проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов... Какой же мир создали Стругацкие... Какой он бескрайний! Сколько же в нем работы для читателя! Иди, куда хочешь, оставайся с кем хочешь, где хочешь! И везде реальность... И пускай я не знаю, как выглядят некоторые предметы, куда делось королевство, которое было когда-то раньше, кто такие пришельцы и что вообще делается в других Зонах, но я могу туда пойти. Закрою книгу и пойду. Одна. Почти как сталкер. 10 / 10

А кто нам сказал, что Редрик Шухарт — положительный герой? И кто может однозначно утверждать, что " Рыжий " Ред — герой отрицательный? В том-то и интрига, что он весьма и весьма жизненно-правдивый. Он любит деньги и риск; он любит девочек и свою красавицу Гуту; он любит Мартышку и вообще всю свою семью (включая " муляж " умершего отца); он совершенно не дурак выпить и почесать кулаки; он страстный поборник справедливости, и он же почитатель искренней и чистой мужской дружбы; он ненавидит " копов " и " жаб "; он человек чести и достоинства; он способен продать " ведьмин студень ", но делает это в исключительных обстоятельствах и во благо своей семьи"; он любит сталкерство и ненавидит Зону; он способен вытащить на себе обезножевшего " Стервятника " Барбриджа; он плачет от горя при известии о смерти своего единственного настоящего друга Кирилла; он лезет в Зону за Золотым шаром в надежде урвать 500 тысяч монет, и он же способен осознать, что единственным правильным желанием было бы совершенно нелепое, ибо непредставимое и абстрактное, желание " отмычки " Артура — " счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный! ". Друзья, я был неправ, когда в одной из рецензий в некотором уничижительном тоне упомянул этот радиоспектакль. На самом деле он озвучен великолепно. Стоило только отрешиться от знания и памяти книги, и от своих собственных ожиданий и представлений о том, какими должны быть Редрик Шухарт и Гута, Ричард Нунан и Гуталин, капитан Квотерблад и Эрни, Барбридж, Мартышка и другие участники этого " Пикника... ", как спектакль зажил своей собственной театральной жизнью, и голоса Караченцева и Тараторкина стали, скорее, украшением постановки, нежели её недостатками.

В интересные времена мы всё-таки живём. Вывихнут у них не только коленный сустав, иногда кажется, и голова тоже... того... не на месте. И поэтому приходится в который раз повторять прописные истины. А куда деться, если заходишь в Сеть и читаешь такие вот отзывы: «Пикник на обочине» Стругацких был написан до выхода S.T.A.L.K.E.R (по которому, возможно, был сделан, что не факт)»? Братья Стругацкие, конечно, иногда предугадывали будущее (взять хотя бы слег из «Хищных вещей века»), но не настолько, чтобы в 1972 году писать книгу «по игре», создатели которой ещё не родились. Вообще же «Пикнику» в этом смысле «повезло» больше, чем другим романам и повестям Стругацких: в массовом сознании к нему прилепилось безумное количество клише. К примеру, все дружно называют «Пикник» научной фантастикой, хотя кое-что из описанного там никак не укладывается в наши представления о возможном и вероятном. Взять хотя бы оживающих мертвецов или поразительные статистические совпадения, возникающие в городах, куда уезжали обитатели Хармонта... Конечно, многих сбивает с толку само фантастическое допущение, в принципе, не новое уже во времена Стругацких: появление вполне чётких материальных свидетельств того, что мы не одиноки во вселенной. Вот только никаких инопланетян никто так и не увидит, есть лишь материальные следы их присутствия: так называемая Зона и то, что в ней находится. Некогда обитаемые районы города Хармонт враз сделались смертельно опасными территориями. В них находится множество объектов необъяснимой природы и непонятного назначения; некоторые земляне могут использовать в тех или иных целях, но для этого артефакты необходимо добыть. Это очень рискованно: Зона ошибок не прощает, а цивильные власти не позволяют ходить туда никому, кроме учёных. Но чем выше риск, тем больше за него платят... Такая вводная похожа на зачин для бодренького боевика, однако стоит посмотреть на повесть под другим углом, и мы обнаружим социальную фантастику безо всякой «науки». Ведь авторы ни словом не обмолвились о реальной природе артефактов Зоны, ничего не рассказали об инопланетянах, — так что же, перед нами умозрительный социальный эксперимент, где земляне выступили в роли папуасов, которые заполучили пару ящиков с высокотехнологической продукцией? А стоит ещё раз сменить точку зрения — и вот уже фантастическое в повести становится лишь средством, с помощью которого ярче и острее обрисована трагедия рискового парня Рэда Шухарта... И таких возможностей прочтения в «Пикнике» много. Должно быть, именно поэтому он заставляет возвращаться к себе снова и снова, даже когда знаешь каждый поворот сюжета, каждый поступок героев. Мы давно уже отвыкли от подобной многогранности в книгах, от наличия в фантастике второго, третьего, двадцать пятого дна, от необходимости перечитывать, сопоставлять детальки, самостоятельно приходить к выводам. Вот, к примеру, эпизод: Шухарта перед самой гостиницей, где у него встреча с заказчиком, видит его знакомый Нунан и предлагает как-нибудь зайти, мол, есть работа. Не сложилось. И только потом понимаешь: вот будь всё по-другому, сложись у них сотрудничество — и, может, Шухарт не оказался бы в тюрьме. Мелкий штришок, но, сколько всего сразу открывается! И так — в течение всей книги. Как ни странно, она не выглядит написанной сорок лет назад, читается легко, текст наполнен внутренней энергией, герои узнаваемы по двум-трём репликам: их характер, жизненные взгляды, вообще всё. «Пикник» можно читать бесконечное количество раз. А уж для молодых писателей это одна из обязательных для прочтения книг. Стилистика, композиция повести, то, как постепенно выстраивается перед читателем мир, особенности последней главы, где вперехлёст идут две линии: похода к Шару и воспоминаний Шухарта... По существу, финальная часть — это типичный сказочный квест, вывернутый наизнанку. Но если Элли в Изумрудном городе получила желаемое, если Одиссей, оказавшись наконец дома, обрёл жену и сына, то Шухарт, уплативший такую цену, — что получает он? Меня всегда изумляло, что кому-то финал «Пикника» кажется оптимистичным. На мой взгляд, он не более оптимистичен, чем ставшее притчей во языцех «небо в алмазах» из «Дяди Вани». Стругацкие довели до высшей точки обе линии развития: внешнюю, событийную, и внутреннюю — душевных изменений в герое. Это момент просветления, момент осознания, тот самый пресловутый катарсис. Истинное очищение души. Итог: книга на все времена. Если кто-нибудь начнёт говорить вам, что фантастика — это «ерунда про роботов и Ктулху», дайте ему прочесть «Пикник». И отойдите в сторонку. Такие вещи нужно читать в одиночестве. Обсуждать их, спорить о них, не соглашаться с ними можно, если подберётся хорошая компания. А читать — только один на один, только ты и книга.

Одна из самых культовых книг не только отечественной, но и мировой фантастики. Правы те рецензенты, которые пишут, что роман Стругацких породил свою особую вселенную, которая включает в себя огромное количество романов о сталкинге, фильмы и компьютерные игры. Само слово «сталкер» было придумано авторами. За основу они взяли английский глагол to stalk, что означает, в частности, "подкрадываться", "идти крадучись". Сегодня это слово и другие, образованные от него, распространились очень широко, они были применены при переводе книг Кастанеды, активно используются в индустриальном туризме. Конечно, своей популярностью «сталкер» в большой степени обязано фильму Тарковского, снятому по мотивам этого романа. А большинство представителей сегодняшней молодежи даже не подозревают, что совсем недавно этого слова никто не знал и в словарях его было не найти. Роман очень многопланов, почти каждый читатель может найти в нем то, что ему покажется верным и близким. Я не буду здесь обсуждать версию премудрого Дмитрия Быкова, который проводит аналогию между зоной и СССР, что ж, и такое видение, безусловно, тоже имеет право на жизнь, но, даже, если Стругацкие и вкладывали такой смысл в свой роман, то он лишь одна из составляющих, и сводить всё только к этому – явное упрощение. У книги прослеживается два вектора: научно-фантастический – всё, что связано с проблемой контакта цивилизаций и социально-фантастический – социальная и морально-этическая обстановка, складывающееся вокруг Зоны. Начну со второго, в центре повествования сталкер Рэдрик Шухарт, житель призонного городка Хармонта, действие происходит где-то в конце ХХ века. Сюжет составляют четыре эпизода из его жизни, разделенные несколькими годами. Он занимается смертельно опасным бизнесом, конечно, причиной тому бедность и безысходность его жизни, но не только это. «Зона» с её артефактами становится смыслом его существования, противостояние ей – единственное, что он может делать хорошо. Он профессионал сталкинга высочайшего класса, и его суперчувствительность к проявлениям «зоны» говорит о том, что «зона» проникла и в него, и не только в кровь и гены, породив вместе с ним поросшую шерстью дочь, но и в каждый нейрон его мозга, в какой-то степени превратив Рэдрика в еще один из своих артефактов. Научно-фантастический аспект – контакт цивилизаций. И здесь центральным является третий эпизод, единственный, в котором главным действующим лицом является не Шухарт, а Дик Нунэн – сотрудник некой спецслужбы, пытающейся контролировать деятельность сталкеров и оборот хабара. А ключевая сцена – его разговор в кабаке с лауреатом Нобелевской премии, исследователем феноменов «Зоны» Валентином Пильманом. Именно он озвучивает идею, ставшую заголовком книги – пресловутые Зоны, оставшиеся на Земле после посещения её пришельцами, всего лишь «пикники на обочине». Иная цивилизация воспользовалась нашей планетой в каких-то своих целях, и, возможно, даже не заметила человечество, и, возможно, на наше счастье; а, может, заметила, но не посчитала нужным вступать в прямой контакт. Озвучивает Пильман и другие версии: посещения еще не было, зоны - это своеобразные контейнеры, заброшенные к нам для предварительного ознакомления с образцами материальной культуры инопланетян; посещение идет полным ходом, в зонах укрепились пришельцы и занимаются подготовительной работой в пользу «жестоких чудес грядущего». Последняя версия не исключает разумность не только существ, подобных человеку, но и неких иных, понять которых мы не в силах. Недаром Пильман говорит, что мы сможем полноценно контактировать только с существами, обладающими психологией человека. А, если разумной является сама Зона, и артефакты с аномалиями, существующие в ней, это не космический мусор, брошенный на обочине, а особый, пока не понятный нам язык, на котором сущность пытается вступить в контакт. И здесь нельзя не вспомнить другую культовую книгу, по которой тоже снял фильм Тарковский, - «Солярис» Станислава Лема. Сами артефакты и аномалии, описанные в книге, а их более трёх десятков, несут в себе каждый – некую социальную, философскую или научную проблему, разрешение любой из которых могло бы стать самостоятельным романом. Ну, и в конце рецензии о конце книги, он открытый – мы сами должны решить, что произошло с Шухартом, когда он шагнул навстречу Золотому шару. Но, судя по тому, что он просит шар, чтобы тот сам разобрался и вытянул из него, что же ему на самом деле нужно, то выходит, что человечество еще не осознало настоящего смысла и цели своего существования, но у него есть исконная утопическая мечта: « Счастья всем, даром, и пусть никто не уйдет обиженным! »

Вся беда в том, что мы не замечаем, как проходят годы. Плевать на годы, мы не замечаем, как всё меняется. Мы знаем, что всё меняется, нас с детства учат, что всё меняется, мы много раз видели своими глазами, как всё меняется, и в то же время мы совершенно не способны заметить тот момент, когда происходит изменение, или ищем изменение не там, где следовало бы. Брала книгу в руки как научную фантастику. Научное присутствует, не спорю, но больше все-таки философско-психологической фантастики. Хотя такого жанра, наверное, не существует. Основные вопросы книги: место человечества во вселенной и что же является нашим самым сокровенным желанием. Но это очень упрощенная интерпретация содержания. Как всегда у Стругацких, все описано очень образно и с юмором. Главный герой неоднозначно-положительный. Т. е. положительный для читателей и далеко не ангел для мира в котором он живет. У книги очень эмоциональное окончание. Это вроде бы всего лишь небольшой внутренний монолог главного героя с самим собой, но по накалу эмоций и смысловой нагрузке - очень ярко. Последние слова не отпускают, до сих пор звенят в голове. Пытаюсь придумать, что еще можно было бы сказать в этой ситуации - не получается.

Братья Стругацкие по меньшей мере половину моей жизни входят в не очень длинный мой личный список "Святое. Не трогать". Как бы это ни казалось глупо, но такой список, думаю, существует у каждого читающего человека)). Поэтому скажу вам по секрету: меня каждый раз, когда я читаю рецензии, где в произведениях Стругацкий люди упорно ищут нечто, прямо и бесповоротно выражающее "совок", начинает потряхивать. Ведь время, в котором живёт писатель, а особенно писатель-фантаст, - не единственное, что определяет его идеи. Из-за этого всегда хочется начать длинные объяснения из серии "что хотел сказать этим автор", но ведь никто точно не может быть уверен в том, что именно автор хотел сказать, даже филилоги)). Поэтому расскажу о книге так, как её вижу я. Начну с того, что мрачно-депрессивный "Сталкер" Тарковского - не точное отражение духа книги. Отличный фильм, умный, но не "Пикник на обочине". Скажем так, по мотивам. Главное, что тут от книги - слово "сталкер", прочно вошедшее в язык, а принадлежащее на самом деле перу Стругацких. Мир книги действительно не радужный. Было Посещение - вот так, с большой буквы, то ли разведка, то ли обстрел некой космической расы, гораздо более развитой, чем человечество. Объяснение ведущего специалиста-учёного: Радиант Пильмана — это совсем простая штука. Представьте себе, что вы раскрутили большой глобус и принялись палить в него из револьвера. Дырки на глобусе лягут на некую плавную кривую. Вся суть того, что вы называете моим первым серьезным открытием, заключается в простом факте: все шесть Зон Посещения располагаются на поверхности нашей планеты так, словно кто-то дал по Земле шесть выстрелов из пистолета, расположенного где-то на линии Земля — Денеб. Денеб — это альфа созвездия Лебедя, а точка на небесном своде, из которой, так сказать, стреляли, и называется радиантом Пильмана. После Посещения осталась Зона - да-да, та самая из которой выросло целое направление отечественной фантастики. В ней можно найти множество вещей неземного происхождения, в которых, возможно, сосредоточены новые идеи для развития технологий, а, может, конец всему на Земле. Естественно, Зона закрыта, работают целые институты по изучению, военные патрули патрулируют, а люди, увидевшие новые возможности именно для себя, люди с особой тягой к риску, находят пути проникновения, вынося оттуда сокровища и мелочёвку, погибая, но не собираясь прекращать... Всё было бесполезно. Всё было зря. Боже мой, подумал он. Ведь ничего же у нас не получится. Не удержать, не остановить. Никаких сил не хватит удержать в горшке эту квашню, подумал он с ужасом. Не потому, что мы плохо работаем. И не потому, что они хитрее и ловчее нас. Просто мир такой. Человек такой. Не было бы Посещения — было бы что-нибудь другое. Свинья грязь найдёт… Рэдрик Шукхарт - один из лучших сталкеров. От посещений Зоны его не отвратила ни гибель учёного Кирилла, которым он искренне восхищался, ни рождение дочери, которая не совсем человек, ни то, что в окрестностях Зоны с кладбищ возвращаются мертвецы, в том числе его собственный отец... Что его туда тянет? Возможность заработать? Ну, это, конечно, тоже. Но ещё ощущение своей необычности, не подвластных основной массе умений, намерение осуществить некое желание, которое он сам не может сформулировать. И немного - бравада, как перед редкими зрителями, перед самим собой, так и просто - перед жизнью и судьбой. Моежет быть, именно потому, что я так вижу Рэдрика, мне гораздо ближе его забубённое исполнение Караченцовым в радиопостановке, чем Кайдановского в фильме, где из него сделали какого-то апостола новой веры. — Молись! — кричу. — Сталкеров в рай без очереди пропускают! Уже отсидевший в тюрьме, уже потерявший надежду как-то вылечить дочку, Шукхарт снова идёт в Зону. То ли сталкерская легенда, то ли реально существующий артефакт - Золотой шар манит его, как и всех сталкеров. А тут так к месту Стервятник, потерявший ноги в Зоне (Стервятник - конечно, кличка, но прекрасно отражающая суть этого человека) выкладывает точную карту, как к нему идти. И разрешает взять с собой одного из юных учеников своей сталкерской школы... Мальчишка шагал легко, весело, словно не было позади томительной ночи, нервного напряжения, от которого тряслась каждая жилка… Мальчишка этот - сын Стервятника. И Рэдрик точно знает, зачем он его взял... А мальчишка всё спускался, приплясывая, по крутому спуску, отбивая немыслимую чечётку, и белая пыль взлетала у него из-под каблуков, и он что-то кричал во весь голос, очень звонко, и очень весело, и очень торжественно — как песню или как заклинание, - Рэдрик подумал, что впервые за всё время существования карьера по этой дороге спускались так — словно на праздник. И сначала он не слушал что там выкрикивает эта говорящая отмычка , но потом как будто что-то включилось в нём, и он услышал: - Счастье для всех!.. Даром!.. Сколько угодно счастья!.. Все собирайтесь сюда!.. Хватит всем!.. Никто не уйдёт обиженный!.. Даром! Счастье! Даром! Не знаю, кто как реагирует на следующую сцену, а я плачу каждый раз... И не собираюсь искать здесь подоплёку о советской насильно счастливой для всех жизни... Люди не меняются , не меняется суть человеческая. Без таких, как этот мальчик, желавший от всей души счастья для всех, человечество обречено. А если ещё найдётся некая инопланетная цивилизация, которая решит устроить свой пикник у нас - тем более... Правильно он сказал: самый героический поступок человечества — это то, что оно выжило и намерено выжить дальше. А всё-таки чёрт бы вас побрал, сказал он пришельцам. Не могли устроить свой пикник в другом месте. На Луне, например. Или на Марсе. Такая же вы равнодушная сволочь, как и все, хоть и научились сворачивать пространство. Пикник, видите ли, устроили. Пикник...